Эпитафия № 1274

Похоронят, зароют глубоко,
Бедный холмик травой порастет,
И услышим: далёко, высоко
На земле где-то дождик идет.

Смерть — это так:
Недостроенный дом,
Недовзращенный сын,
Недовязанный сноп,
Недодышанный вздох,
Недокрикнутый крик.

Он так боялся оказаться вторым,
Но все время забывал, что такое быть первым.

И кто в избытке ощущений,
Когда кипит и стынет кровь,
Не ведал ваших искушений —
Самоубийство и любовь.

Последний путь в неведомое

Не выразить словами всей скорби и печали,
В сердцах и памяти Вы (ты) с нами

В тюрьме жила душа моя,
И лишь со смертью обрела свободу.

Меж нами стена из холодного оцепенения
И нет больше слов достаточно важных,
И нет больше жестов достаточно резких,
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения.

Те, в ком страсти волнуются, мысли кипят, —
Все на свете понять и изведать хотят.
Выпьют чашу до дна — и лишатся сознанья,
И в объятиях смерти без памяти спят.

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость! (XXIX.13)