Эпитафия № 4322

Всякий, кто призовет имя Господне, спасется.

Что б я смог осилить страх,
Что б смог песней выткать грусть
Вечной памяти в сердцах
И, быть может, я вернусь.

Если всматриваться в небо, то оно начнет всматриваться в тебя

А стоит ли уж так печалиться,
Прощаясь с миром дорогим
— ничто на свете не кончается,
Лишь поручается другим!
Другим любовь моя завещана…
В других печаль моя горька…

Едва ли смерть тебе подскажет
Зачем на свете ты живешь.

Это я на пути в мир иной.
Все за одно, и нет места живым,
Но иду я на свет, как живой!

Душа его в небе, а гроб равнодушный
Лишь тело да кости взял в недра свои.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Твоя дорога — в небо!

Наши слезы опоздали на целую жизнь…