Эпитафия № 4302

Пойдем в дом Господень! (CXXI.1).

Любовь текла бесшумно хрустальной синевой.

Едва блеснула в ней/(нем) небесная душа,
И к Солнцу всех миров поспешно возвратилась.

Скончался он, оставив в смерти своей образец доблести и памятник добродетелю.

Вот здесь-то суждено мне было
Сказать последнее «»Прости…»

Я Всадник Из Льда
Надо мной
Мерцает звезда,
Но весной
Лёд тает всегда,
Только я никогда!

Я сохранял свои воспоминания,
Которыми все эти годы жил.
Я их хранил на сумрачной вершине,
Во тьме бездонной пропасти хранил.
На самом дне хрустального кувшина
Как каплю высохших чернил!

Я на время превращусь в шторм,
Как штиль.
Я пройду землею глубин,
Я когда-то здесь уже был.
Звезды —
Светлые слёзы.

Никто не знает, что такое смерть — вполне возможно, что это величайшее добро для людей. Однако, все ее боятся как будто смерть — величайшее зло.

Что остается, кроме бессмысленного камня, если неясен замысел ваятеля?