Эпитафия № 4284

Навет — не помеха, покуда есть Вера!
Стена — не преграда для тех, кто в пути.
И окрик — не сила, и выстрел — не мера,
Когда тебе солнце шепнуло: «Лети!»

Ты, словно тень, растворилась в темноте,
Алый шарф застыл на стуле, как вчерашний день.

Тому, кто дорог был при жизни, от тех, кто любит и скорбит

Всё чаще вижу смерть — и улыбаюсь
Улыбкой рассудительной. Ну, что же?
Так я хочу. Так свойственно мне знать,
Что и ко мне придет она в свой час.

В безлунную, глухую ночь твой взор
Развеет мрак, разрушит тьмы узор.

Но нет! Раба бессилье наложило
Свою печать на все мои дела,
И лишь одно сознанье, что прошла
Бесследно жизнь, я унесу в могилу…

Запрыгал мелькающий бешеный град
Врасплох был захвачен испуганный сад
С грозою обняться и слиться хотел
Погиб — и упиться грозой не успел.

Словами не высказать, слезами не выплакать — Наше горе.
Ты всегда в наших сердцах.

И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как все это я любила!..»

Здесь пепел юноши/девушки в сырой земле сокрыли.
Прохожий, задержись/удались/помолись. Во гробе сон священный.
Судьба почивших/лежащих в нем покрыта грозной тьмой.
Надежда робкая живит в том пепле тленном…
Кто знает, что нас ждет за гробовой доской?