Эпитафия № 3941

В хороводе ночей
Стыло пламя очей.

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я полечу к бескрайней синеве,
Из-под небес, печально вспоминая
Вас… тех, кого оставил на Земле.

Мужайся, сердце, до конца!
И нет в творении творца!
И смысла нет в мольбе!

Я читал в глазах,
Как казнили любовь,

Сердцем он хотел всех вас принять,
Умереть за вас и за меня.
В дар, что свыше дан, он свято верил.
Вера — вот и вся его вина.

Как вернутся в другую жизнь,
Которая кажется сказкой,
Когда всюду прошел ремонт…

Не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его! (VII.10)

Я кричу, но ты не слышишь мой крик
И никто не слышит…

Когда могильная плита без сожаленья
Придавит робкую, изнеженную грудь,
Чтоб в сердце замерло последнее биенье,
Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь

Я не люблю безнадежности спин,
Верю в энергию лиц.
Против движенья шел один,
Нарушив условность границ.