Эпитафия № 3927

Трудно, трудно, брат, трехмерной тенью
В тесноте влачить свою судьбу!

Сынуля, наш родной, любимый.
Как рано солнышко погасло для тебя.
За что жестоко так накfзаны судьбою?
Унес ты сердце наше навсегда.
Живем надеждой встречи мы с тобою.

Счастья ли миг предо мной промелькнет,
Злого безволья почувствую ль гнет, —
Так же душою горю, как свеча,
Так же молитва моя горяча.

До срока и судьба, и жизнь — одно и то же.
Но час пробьет, и жизнь судьбою назовут.

Его отпели бури и ветра,
Морская пена саван соткала.

Плутала всю ночь душа,
Да казнила себя к утру,
Что желаньями растеклась.
По глаза закопалась в грязь
От отчаянья, всем назло.

Я поднимаю глаза, я смотрю на верх.
Моя песня — раненый стерх.
Я поднимаю глаза…

Бог заступник мой, Бог мой, милующий меня! (LVIII.18).

Ты жил, любил, спешил помочь другим,
Безвременно ушел.
Нам не вернуть потери…
Но и сегодня с нами ты,
Мы в это свято верим…

мне вовсе не жаль.