Эпитафия № 3835

С папиросой в зубах он поднимался в атаку,
С папиросой в зубах он отходит ко сну.

Хватит храбриться, участь у всех нас одна:
Самоубийство это уже не война.

Жил (жила, жили) достойно, честно,
Скромно и без самозванства.

Не младенцы плачем, но сами о себе наипаче возрыдаим согришающии всегда!

Разные шаги, выбор места не важен,
Крест не по себе, без узды удила,
Кузова без душ, или души без башен,
Вот такой расклад, такие дела.

Нелегко искать объяснения и оправдания,
С пулей в груди трудно быть непредвзятым.
Но разве чужая боль не есть наказанье?
И разве нет кары страшнее, чем быть виноватым?

И лишь мне не уснуть.
Я сегодня в плену
Горько-сладких воспоминаний,
Вернувших мне эту весну…

Дай силы нам понять Божественный завет —
У Бога живы все, а мертвых нет.

Ни разумом, ни сердцем не постичь
Бездны горя и утраты.

Всё молила ночь в ступе не толочь
Пепел да золу отпетых.