Эпитафия № 3795

Я — голубь бумажный, застрявший в деревьях,
Истерзанный ветром, промокший от снега.
Я — вырванный из книги, смятый листок…

Брат, столько лет сопутствовавший мне,
И ты ушел — куда мы все идем,
И я теперь — на голой вышине
Стою один, — и пусто все кругом…

«Прощай, прощай…»
Да я и так прощаю!
Все, что простить возможно, обещаю!

Лишь изредка обряд печальный,
Свершая поминальный час,
Металла голос погребальный
В набат оплакивает нас.

Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет! (CII.15).

Тогда, поняв, что жизнь минутна,
Что безуспешна их борьба,
Рыдая горестно и смутно,
Они идут в свои гроба.

Я здесь не одна… (не один)
А в обществе звезд

От сердца к сердцу, от крови в кровь
Рождались эти слова.
В боях за правду и за любовь
Слетит моя голова.

Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь!
Мы одни в огромном темном мире…
Небеса становятся все шире.

На перекрёстке солнечных дорог
Мне было трудно дышать,
Я заблудился, я устал и мне хотелось бежать.
И мне казалось, будто рядом вода.
Я слышал шелест волны.
И кто-то там, за горизонтом ждал. Он или ты?