Эпитафия № 3755

Продрогшая любовь бродила по пустым,
Холодным улицам в своём сиротском платье.
Стояла у стены с протянутой рукой,
Просила то, чего никто не смог бы дать ей.

И вспомнил обо мне Господь, — и вот
Душа во мне взметнулась, как зарница,
Все озарилось.

Хранит Господь всех любящих Его! (CXLIV.20).

С двух сторон сгорела,
Сожжена моя свеча.
Мне осталось сделать
Шаг, и этот мир — прощай!

Не поздний вихрь, не бурный ливень летний
Тебя сорвал с родимого сучка:
Был многих краше, многих долголетней,
И сам собою пал, как из венка!

Кончилась жизнь земная, все силы угасли в тебе.
Прощай же, родная, любимая, вечная память тебе.

Нет горя большего на белом свете,
Чем жизнь твоя, угасшая в рассвете…

Голоса грозы все громче, все трудней дышать
На свободу просится душа!

Северную стать верного меча,
Как завет впитал вековой гранит —
Гневом не пылать, не рубить с плеча
Да преумножать то, чем славен скит.

Зачем родился ты на свет,
Когда лишь ранняя могила
Тебя ждала? Какая сила
В ночь превратила твой рассвет?