Эпитафия № 3705

Это были мужи милости, которых праведные дела не забываются! (XLIV.9).

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, как в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.

Горечь смерти миновалась…

И роса, и слеза
Пеленою на глазах…

Все друзья ушли
В направлении Земли.
Ночь меняет день.
И мне душно в пустоте.

Я счастлив, что я умер молодым.
Земные муки — хуже, чем могила.
Навеки смерть меня освободила
И сделалась бессмертием моим.

Здесь, на вершине,
Рядом со мной
В небе кружат три белых орла:
Гордость им имя,
Дух и Покой,
А за ними ни Зла, ни Добра.

И в мир неизведанный, новый
Осторожно сделаешь шаг,
Закрывая глаза от страха,
Трепеща и не зная, как.

И нашептывает мне,
И шушукает мне в ухо,
И хихикает старуха:
«Помереть — не померла,
Только время провела!»

Hет клейма на душе моей
Кроме господа я не знал царей