Эпитафия № 3626

И снизу дно, и сверху дно —
Кругом темно…
И даже днем в твое окно
Не светит солнце..
И ночью беззвездно в твоей душе!

Вот и гляжу, и таю,
Любовь моя,
Видно, уж ты такая
Ненаглядная!

Ты в нашей памяти остался
И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Достойно жил, но жизнь угасла.
Покойся с миром, наш отец!

Отец наш небесный, благослови!
Я хочу умереть во имя любви.

Есть слова, что не скажешь и на ухо,
Разве только что прямо уж — в губы…
Милый, дверь затворила я наглухо…
Как с тобою мне страшно и любо!

Грядетъ час, в оньже все сущии во гробех услышатъ глас Сына Божия и изыдут!

А если там и вправду бог?

Новую жизнь он найдет в Новом Дне!

Труп над вырытой могилой
Плачем огласим!
Всё, что было другу мило,
Мы положим с ним…

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.