Эпитафия № 3524

В доме моём свет не горит —
Он опустел, в нём живёт тишина.
Ты не придёшь, что-то мне говорит,
Но я тебя жду, не отходя от окна.

Сегодня в небе только ночь, и я пою ей.

В сиянии и в радостном покое,
У трона вечного творца,
С улыбкой он глядит в изгнание земное,
Благословляет мать и молит за отца.

Жить, чтоб сгореть,
И сгореть, чтобы жить,
Не заблудившись во тьме…

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Ты всех любил и песни пел,
В семье надежда и опора.
Мир почернел, свет потускнел
И безутешно наше горе.

Прошли те времена.
Теперь мы боремся одни,
А помощь так нужна.

И боль пpошла, и yмеp стpах в дyше…

Подскажите, как её забыть…
Знаю, вместе не дано нам быть.
Мы чужие — мы огонь и лёд,
И меня здесь вряд ли кто поймёт.

Затихло сердце, не стерпело боли
И навсегда угас взгляд
Добрых васильковых глаз.