Эпитафия № 3351

Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это в грустный час
Удержит нас от слез и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готов к слезам.

Убивают такой любовью,
Разрушают, используют, грабят.
Бойся тех, кто сорит этим словом,
Если ты не знаешь их правил.

Образ есмь неизреченныя Твоея славьи аще и язвьи ношу прегрешений, ущедри Твое создание Владыко и очисти Твоимъ благоутробием, и возжелинное отечество подаждь ми рая паки жителя мя сотворяя!

Вот и гляжу, и таю,
Любовь моя,
Видно, уж ты такая
Ненаглядная!

И изыщут творившие добро воскресение жизни. (5,29)

Только в Боге успокаивается душа моя… Он — твердыня моя, спасение мое, убежище мое! (LXI.2, 3).

Ты не выбирал поля битвы,
Ты сразу шёл на таран.

Я не могу поверить в то, что время лечит,
Что боль и грусть проходят вместе с ним.

Но тесный гроб, добычи жадный,
Не выдаст мертвого певца.
Он спит; ему в могиле хладной
Не нужно бренного венца.

И я писал стихи всю ночь напролет,
Зная наперед, что их никто не прочтет,
Зачем я ждал рассвета? Рассвет не придет,
Да и кому он нужен?..