Эпитафия № 3338

Я помню дорогу на крышу, возможно, это моя беда.

Лишь под землей
Становишься собой

Беда рвалась певучим словом,
Тянулась дымкой от крыльца,
А ты стоишь средь колоколен
И видишь тени без конца.

Все решено, и он спокоен,
Он, претерпевший до конца, —
Знать, он пред богом был достоин
Другого, лучшего венца —
Другого, лучшего наследства,
Наследства бога своего,—
Он, наша радость, с малолетства
Он был не наш, он был его…

Всё имеет свой конец, своё начало

Разные шаги, выбор места не важен,
Крест не по себе, без узды удила,
Кузова без душ, или души без башен,
Вот такой расклад, такие дела.

Придет пора преображенья,
Конец житейского пути…

С жизнью покончен вопрос —
Больше не будет ни горя, ни слез!

Кто осудит эту душу?
Смех друзей тянет вновь на дно.

Тебя, малыш, лелеяли, растили, носили на руках,
В детсад водили. Поют тебе теперь, склонившись, ели
Прощание у вечной колыбели.