Эпитафия № 3317

Не рисуйте надгробий и плит над могилкой моей,
Не любил и при жизни когда что-то давит на грудь.
Пусть растёт там трава и на ветке поёт соловей,
Чтобы путник уставший мог сесть и чуть-чуть отдохнуть.

Как белый камень в глубине души
Лежит во мне одно воспоминанье.
Я не могу и не хочу бороться с ним:
Оно веселье и оно страданье.

Лишь изредка обряд печальный,
Свершая поминальный час,
Металла голос погребальный
В набат оплакивает нас.

Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет! (CII.15).

Жизнь — такая пустая и глупая шутка…

Мир — твоя/моя колыбель, и могила — мир!

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!

Господи! чтобы мни прозреть…

Движенье стало смыслом жизни,
Что дальше будет — все равно!

Пора уснуть последним сном,
Довольно в мире пожил я;
Обманут жизнью был во всём
И ненавидя, и любя.