Эпитафия № 3236

Я выпил тишину из хрупкого бокала
Хрустальных грёз, переступил черту,
Накрыл безмолвным звездным одеялом
Сна наготу,
И по тропе над пропастью нирваны,
Сквозь ливни слёз
Ушел, оставив все, походкой пьяной,
Богат, как Крёз…

Я был глазами слепому и ногами хромому! (XXIX.15).

Божья матерь Утоли моя печали
Перед гробом шла, светла, тиха.
А за гробом — в траурной вуали
Шла невеста, провожая жениха…

Но луч погас — и Время стало
Пустым мельканьем дней и лет:
Я только роль твержу устало,
В которой смысла больше нет!

Звезда взошла, сверкнула и погасла.
Не гаснет лишь один любимый свет,
Где память есть — там слов не надо…

На бесконечной линии
Рождений и смертей
Твой век – лишь штрих,
Но нам он ближе и милей.

Сколь краток смертных век
Сколь жребий не известен!
Сегодня мертв лежит
Кто молод был и честен.

Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда

Это был случайный ожог
И земля ушла из-под ног.
Ты пепел, я пепел.

В Боге спасение мое и слава моя; крепость силы моей и упование мое в Боге! (LXI.8).