Эпитафия № 3107

Я жить хочу! — кричит он, дерзновенный.
Пускай обман! О, дайте мне обман!

Яков живот наш есть; цвит и дым, и роса утренняя во истину: приидите убо узрим на гробих ясно, где доброта телесная; где юность; где суть очеса и зрак плотский; вся увядоша яко трава, вся потре бишася: приидите ко Христу припадем со слезами!

Ты зачем ушел, родной,
Спать в земле сырой?
Ты зачем меня оставил
Маяться одной?;;

На крепко сомкнутых губах
Улыбка кроткая застыла,
И что-то радостное было
В его младенческих чертах.

Меру окончательной расплаты каждый выбирает для себя.

Я никогда не жёг чужих городов,
А свои не берёг.
Я никогда не пел для сытых углов,
Пел для пыльных дорог.

Тише, листья, не шумите,
Моего друга не будите.
С жизнью покончен вопрос,
Больше не будет ни горя, ни слез.

Нет, мы не спим,—
Нас больше нет…
И нам с тобой —
Не видеть снов…

Мрачный пейзаж мне открылся —
Ночь или день? Тут не понять.
Смысл исчез, испарился.
Где мне теперь его отыскать?

Вспоминаю я годы иные.
Рядом ты и родных голоса.
А на очи, давно уж сухие,
Как искра, навернулась слеза.