Эпитафия № 3028

Я вырою себе глубокий, черный ров,
Чтоб в недра тучные и полные улиток
Упасть, на дне стихий найти последний кров
И кости простереть, изнывшие от пыток.

Нас друзья, убитые горем,
Со скалы развеют над морем.
Ты пепел, я пепел.

О, скоро грянет гром
В небе голубом,
Словно горькой тризны звон.

Мы все отдали бы, кусочек сердца своего,
Лишь вновь забилось бы твое.

Горем сердце мое,
Твоя смерть обожгла,
Что мне мир без тебя,
И мирские дела.

Он тот, кто много лет свой дух терзал
Обретший смерть, он в ней бессмертье отыскал!
Будь милосерднее, хвала; за славу он прощен
К Христу он веру обращал — и ты живи как он!

Душа магнитом-замком,
Тревожит вольную грудь,
Как по доброму жить,
Да готовиться в путь,
Как с надеждой глядеть на разрушенный дом,
Как по доброму петь.

О, темный, темный, темный путь,
Зачем так темен ты и долог?
О, приоткрывшийся чуть-чуть,
Чтоб снова запахнуться, полог!

Только небу известно
Всё о нашем сиротстве
И о боли, что связана
Клятвой молчания.

Хрупкий силуэт, осколки чуткого сна.
Зыбкая дорога от звезды до окна.