Ты так любил людей, родное небо, Ты жить хотел, ты добрым был для всех. И горько сознавать, что ты так мало прожил, Ушел от нас, оставив нам печаль и слезы.
0 чудесе! что сие еже о нас быст таинство; како предахомся тлинию како сопрягохомся смерти; во истину Бога повелинием, якоже писано есть, подающаго преставлшемуся упокоение!
Идешь, на меня похожий, Глаза устремляешь вниз. Я их опускала — тоже. Прохожий, остановись! …Но только не стой угрюмо, Глаза опустив на грудь. Легко обо мне подумай, Легко обо мне забудь.
Не рисуйте надгробий и плит над могилкой моей, Не любил и при жизни когда что-то давит на грудь. Пусть растёт там трава и на ветке поёт соловей, Чтобы путник уставший мог сесть и чуть-чуть отдохнуть.
У смерти есть своё жестокое коварство: Щадя нередко тех, кто стар, и слаб, и хил, Она разит того, кто полон юных сил, Кто был казалось, так далек от входа в царство Воспоминаний и могил.
