Ты так любил людей, родное небо, Ты жить хотел, ты добрым был для всех. И горько сознавать, что ты так мало прожил, Ушел от нас, оставив нам печаль и слезы.
Он сказал: «Теперь слава Богу», — И еще задумчивей стал. «Давно мне пора в дорогу, Я только тебя поджидал. Так меня ты в бреду тревожишь, Все слова твои берегу. Скажи: ты простить не можешь?» И я сказала: «Могу».
Не рисуйте надгробий и плит над могилкой моей, Не любил и при жизни когда что-то давит на грудь. Пусть растёт там трава и на ветке поёт соловей, Чтобы путник уставший мог сесть и чуть-чуть отдохнуть.
Не хочу я сказать, что твой брат Не был гордою волей богат, Но, ты знаешь: кто ближнего любит Больше собственной славы своей, Тот и славу сознательно губит, Если жертва спасает людей.
Слово для сердца надежней, чем небо для глаз — Импульс начала и светоч предтечи конца. Слово заблудшие души спасало не раз, Слово разило неверных вернее свинца.
