Эпитафия № 2632

Удручены мы скорбью и бедой,
Что ты осталась вечно молодой…

В тюрьме жила душа моя,
И лишь со смертью обрела свободу.

Без меня собираясь в застолье хмельном,
Продолжайте блистать красотой и умом.
Когда чаши наполнит вином виночерпий —
Помяните ушедшего чистым вином!

Тьма никогда не отступит,
Пока есть сомнения в наших сердцах —
Мы блуждаем впотьмах.

На крепко сомкнутых губах
Улыбка кроткая застыла,
И что-то радостное было
В его младенческих чертах.

По мне ударяют железным прутом,
Но я камень — холодный и твёрдый гранит,
Я падаю, не разбиваясь потом,
Мне не больно — я делаю вид.

Лучше смерть, как избавление,
Чем быть первой средь рабынь.

Мальчик больше жить уже не будет,
Он не знает, что такое жить!

Жизнь священна!

Я умер, подчинившись естеству.
Но тыщи дум в моей душе вмещались.
Одна на них погасла — что за малость?!
Я в тысячах оставшихся живу.