Эпитафия № 2601

Память его во всяких устах будет сладка, как мед!

Вот и гляжу, и таю,
Любовь моя,
Видно, уж ты такая
Ненаглядная!

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость! (XXIX.13)

Царь мира воскресит нас, умерших за его законы для жизни вечной! (II кн. VII.9).

Ты не удивляешься жизни лишь по привычке, а ведь она чудо!

Смысл — в ритме каждого дня и часа!

Эту незавидную роль
Поделим на двоих.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Тот, кто воскрес,
Смотрит с небес,
Взгляд полон вселенской тоски.

Не нужны надписи для камня моего,
Скажите просто здесь: он был и нет его!