Эпитафия № 2466

Ты писем не будешь писать и стихов
Про ревность и грусть.
Не станешь моих дожидаться шагов
И я не вернусь.

У воина нет трудного или лёгкого пути.
Есть один путь – славный!

И того, кто умён, и того, кто красив,
Небо в землю упрячет, под корень скосив.
Горе нам! Мы истлеем без пользы, без цели.
Станем бывшими мы, бытия невкусив.

И душа рванулась ввысь, злость и гнев отринув
К вечным солнечным морям, лунным берегам…

До свиданья, дочка, до свиданья.
Милая, родная, ты у нас в сердцах.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу в небесах…

Боль, только боль
До конца честна со мной.
Лишь она бывает сладкой,
Но все чаще злой.

Жизнь — чудный дивный дар, что дорогого стоит!

Слава, честь и миръ всякому делаюшему благое!

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Что происходило однажды, повторится и впредь!