Эпитафия № 2439

Я никогда не жёг чужих городов,
А свои не берёг.
Я никогда не пел для сытых углов,
Пел для пыльных дорог.

В этом есть что-то такое,
Чем взрывают мир.

Я шёл прямо к цели, а воздух горел,
И капала с неба сталь.
Враги посылали мне тысячи стрел,
Но я нажимал на педаль.

Умершим мир! Но мы, мы дышим,
Пока по жилам бьется кровь,
Мы все призывы жизни слышим
И твой священный зов, Любовь!

Какой удивительный сон мне приснился!

Я здесь, как сердца стук и как полет мгновений,
Я — страх пред вечностью; но этот страх пройдет,
И ледяной огонь моих прикосновений
Лишь ложные черты и выжжет, и сотрет…

Будь мудр, — иного нет исхода.
Кто цепь последнюю расторг,
Тот знает, что в цепях свобода
И что в мучении — восторг.

Я стою и смотрю, как проносятся мимо
города, поезда, лица… все неуловимо.
Карусель вращается без меня.

Всё здесь осталось навсегда —
И даты, и события, и лица.
(Всё тут осталось на века)

Разные шаги, выбор места не важен,
Крест не по себе, без узды удила,
Кузова без душ, или души без башен,
Вот такой расклад, такие дела.