Эпитафия № 2429

Умершим мир! Их память свято
В глубинах сердца сохраним.

Господь один водил его! (XXXII.12)

Их подкосила сладкая истома,
Лежат в траве и без сна и без движений.

Пусть не гаснет огонь до конца
И останется память о той,
Что для жизни будила сердца,
А теперь нашла вечный покой.

Я падаю в давящий мрак глухими ночами,
В мир жестокий, где всё не так, в глубь разочарований.
И рождаю ловушки ума, как будто не знаю,
Что придумала бездну сама и вела себя к краю.

Сей нищий воззвал, — и Господь услышал, и спас его от всех бед его! (XXXIII.7).

Боль, только боль
До конца честна со мной.
Лишь она бывает сладкой,
Но все чаще злой.

Мольбы, молитвы, гимны просятся:
«Взгляни, помедли, подожди!»

Он уже не возвратится, и не увидит родной страны своей! (XXII.10).

И я остаюсь на перекрёстке пока.
В моих неподвижных зрачках отражается вечность,
Окаменев, в бездну свой взгляд устремив.
И даже если взорвётся весь мир — я не замечу.