Эпитафия № 2422

Он говорил, но жизни пламень
В груди больного догорал…

Сеется в тлении, возстает в не тлении!

Ты трагически погиб,
Не простившись с нами.
Вспоминаем мы тебя
Горькими слезами…

Ты умерла… Смирились грозы.
Я поминутно видел слезы
И часто смех твой вспоминал.

Если сердце болит от тоски,
Если слёз переплакано море,
Разве можно в четыре строки
Передать боль утраты и горе.

Не в долговечности честная старость, и не числом лет измеряется! (IV.8).

Я свободен, словно птица в небесах.
Я свободен, я забыл, что значит страх.
Я свободен, с диким ветром наравне.
Я свободен, наяву, а не во сне.

Похоронят, зароют глубоко,
Бедный холмик травой порастет,
И услышим: далёко, высоко
На земле где-то дождик идет.

Сей памятник сооружен,
Имевшему девиц и жен,
Талант от Бога и грехи,
Философу, кто вам стихи —
клад размышлений — написал,
Кто жить среди жлобов устал.

Спи, бедняк! Ты честно бился,
До утраты сил, с нуждою;
Умер ты, но не склонился
Пред неправдою людскою,
Потому-то над тобою
Речь людская не слышна.