Эпитафия № 2405

Смерть моей душе все ближе и яснее,
Как вечная лазурь.

Жизнь — это работа, а отдых — брат смерти.

И ветви, простонав под ветром — пред ненастьем, —
Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем,
И шепчут, мнится мне, дрожащие листы:
«Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!»

В колыбели – младенец, покойник – в гробу.
Вот и все, что известно про нашу судьбу.

Нам свищет соловей на клене:
«Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!»

Память о тебе/(вас) придает нам силы, учит мудрости и внушает добродетели!

Я слышу — смерть стоит у двери,
Я слышу — призвук в звоне чаш…

Влачись в пустыне безотрадной
С клеймом проклятья на челе!
Твоим костям в могиле хладной
Не будет места на земле!

Едва блеснула в ней/(нем) небесная душа,
И к Солнцу всех миров поспешно возвратилась.

Мы будем драться на земле,
Под солнцем и в кромешной тьме,
Мы будем драться в небесах,
Мы будем драться до конца.