Эпитафия № 2367

Игру беспечных сердец
Смерть ровняет в один типикон.
Лететь, предвидя конец,
Видеть землю глазами икон.

Так я отпускал на ристалище ветер,
А ветер свое слово держал.

Работал Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами!

Дни сочтены — утрат не перечесть…
Живая жизнь давно уж позади —
Передового нет — и я, как есть,
На роковой стою очереди…

А на лице ни тени муки,
Как будто он дремал.
Сложил ослабленные руки,
С любовью крест прижал.

Звери везде лезут из темных нор.
Вот и сбылись страшные сны.
Нет никого, кто бы им дал отпор —
Все здесь давно против войны.

Как легкомысленно и щедро
Дарит обещания свои весна.
Сулит так много светлых дней,
Но этот больше не вернется к нам…

Не плакал ли я о том, кто был в горе; не скорбела ли душа моя о бедных? (XXX.25).

Наши сердца заполнены словами благодарности/любви/признательности

Кая житейская сладость пребывает печали непричастна; кая ли слава стоить на земли непреложна; вся сини немошнийша вся соний прелестнийша: единим мгновением, и сия вся смерть приемлет. Но во свет Христа лица Твоего, и в наслаждении Тво ея красоты, его же избрал еси упокой, яко человиколюбеит!