Эпитафия № 2292

Несть, Господи, грехов и злодеяний
Превыше милосердья Твоего!
Рабу земли и суетных желаний
Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято:
Во дни тоски, наперекор уму,
Я не питал змею вражды на брата,
я всё простил, по слову Твоему.
Я, тишину познавший гробовую
Я, воспринявший скорби темноты,
Из недр земных земле благовествую
Глаголы Незакатной Красоты!

Наши слезы опоздали на целую жизнь…

Кто знает, может быть, жить — это значит умереть, а умереть — жить.

Во свете Твоем, Господи, мы видим свет! (XXXV.10).

Вечная ночь, там, где был свет…

По мне ударяют железным прутом,
Но я камень — холодный и твёрдый гранит,
Я падаю, не разбиваясь потом,
Мне не больно — я делаю вид.

Почивай же, дружок! Память вечная!
Не жива ль твоя бедная мать?
Или, может, зазноба сердечная
Будет таять, дружка поджидать?

Свет и Тьма, Мир и Война
Встретятся здесь —
На краю времени!

Надо мною тишина,
Небо полное дождя.
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.

А ты пылал и согревал собою
Чужие жизни, впавшие во тьму…
Пишу об этом с запоздалой болью,
Сложив цветы к портрету твоему.