Эпитафия № 2276

Прекрасный день его на Западе исчез,
Полнеба обхватив бессмертною зарею,
А он, из глубины полуночных небес,
Он сам глядит на нас пророческой звездою.

Вот ушел и я от тщетности бытия (Вот ушла и я)…

Как быть, если рухнули мечты,
Если никому не нужен ты
В мире боли и обмана?

Тому, кто здесь лежит под травкой вешней,
Прости, Господь, злой помысел и грех!
Он был больной, измученный, нездешний,
Он ангелов любил и детский смех.
Не смял звезды сирени белоснежной,
Хоть и желал Владыку побороть…
Во всех грехах он был — ребенок нежный,
И потому — прости ему, Господь!

Не в долговечности честная старость, и не числом лет измеряется! (IV.8).

Смерть живет своей жизнью.

Почивай же, дружок! Память вечная!
Не жива ль твоя бедная мать?
Или, может, зазноба сердечная
Будет таять, дружка поджидать?

Не высказать горя, не выплакать слез, ты радость навеки из дома унес

Был праведен и непорочен и ходил пред Богом!

На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?