Эпитафия № 2274

Но не пугайся, если вдруг
Ты услышишь ночью странный звук,
Все в порядке, просто у меня открылись
Старые раны!

Я слышу — смерть стоит у двери,
Я слышу — призвук в звоне чаш…

Праведник, если и рановременно умрет, будет в покое! (IV.7).

Живая жизнь давно уж позади,
Дни сочтены, утрат не перечесть.
Молю: прости, господь, и пощади!
В смирении надеясь на благую весть.

Солнце, мне кажется, ты устало светить
Устало быть справедливым и мудрым
Я гляжу на твой негатив
И твержу монотонные сутры.

А почему наутро блещут
Цветы над темною плитой?
В них слезы горькие трепещут
О жизни — жизни прожитой.

Любой из вас безумен —
В любви и на войне,
Но жизнь — не звук, чтоб обрывать…

И вот над свежею могилой
Нас дума тяжкая гнетет…
Ужели та же участь ждет
Все возникающие силы?

— «Не тяжки ль вздохи усталой груди?
В могиле тесной всегда ль темно?»
— «Ах, я не знаю. Оставьте, люди!
Оставьте, люди! Мне все равно!»

Смерть моей душе все ближе и яснее,
Как вечная лазурь.