Эпитафия № 2253

Могу сказать: за тридевять земель
От жизни захороненный во мгле
Предмет уже я неодушевленный.
Нет скорби о потерянной земле,
Нет страха перед смертью во Вселенной…

Мы сожалеем, плачем и скорбим,
Что ты остался вечно молодым.

Когда-то и тебе придется смеяться или плакать, вспоминая свои надежды.

Осталось недорешено все то, что он недорешил

Те, в ком страсти волнуются, мысли кипят, —
Все на свете понять и изведать хотят.
Выпьют чашу до дна — и лишатся сознанья,
И в объятиях смерти без памяти спят.

Как рано ты ушел, родной,
Оставив нам печаль и боль.

Где мудрец, мирозданья постигший секрет?
Смысла в жизни ищи до конца своих лет:
Все равно ничего достоверного нет —
Только саван, в который ты будешь одет…

Вечную/черную/скорбную/фатальную разлуку
Я несу с тобой наравне…

Я счастлив, что я умер молодым.
Земные муки — хуже, чем могила.
Навеки смерть меня освободила
И сделалась бессмертием моим.

Остались в прошлом муки и страданья
И молодость погибшая моя.