Эпитафия № 2249

Значит, мне рвать привычки кольца,
Мерить время с нуля.
Знать, что мир под Покровом Солнца
И где-то в нем ты и я!

Она наблюдала за хозяйством в доме своем и не ела хлеба праздности! (XXXI.27).

Ты слушаешь вечер,
Слышишь, нас ждут.

Я буду ходить в дом Господень! (XXXVIII.22).

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Душа моя к Тебе, Боже, как жаждущая земля! (CXLII.6).

Сохраните и приумножьте!

Сердце не верит в утрату, словно ты ушел куда-то.

Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда

Смотри, начался отсчет.
Может быть нам снова повезет
В океане звезд и других планет.