Эпитафия № 2249

Зачем не к ликам, старостью измятым,
Пришла ты, Смерть, а сорвала мой цвет?
— Затем, что в небесах приюта нет
Запятнанному тленьем и развратом.

Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

Снова брошен в окна лунный свет,
Дом мой сонный серебром одет.

Но я могу в своём воображении
Переписать, как угодно, все главы.

Свои мысли и деяния
Сверяем памятью о тебе.

Жизнь или смерть? Ответ последует скоро…

Сегодня я пою, не открывая глаз.
Сегодня мне светло, как в первый раз.

У смерти есть своё жестокое коварство:
Щадя нередко тех, кто стар, и слаб, и хил,
Она разит того, кто полон юных сил,
Кто был казалось, так далек от входа в царство
Воспоминаний и могил.

А ты пылал и согревал собою
Чужие жизни, впавшие во тьму…
Пишу об этом с запоздалой болью,
Сложив цветы к портрету твоему.

Быть может, небом окружён,
Жилец божественного света,
Как на песчинку смотрит он
На нашу бедную планету…