Эпитафия № 2240

Мы будем помнить тебя вечно
За то, что был ко всем сердечным.
За твою мудрость, доброту.
За деловитость на посту.
За искренние умные советы.
За то тепло, что дать нам смог.
Пусть рай откроет для тебя Бог.

И издав дикий крик, камнем брошусь вниз
Это моей жизни заключительный каприз…

Сад не придуман мною.
Он реален как ты,
Но ты идешь спокойно
В сад пустоты.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Белые лилии спят на темной воде.
Спят лунные кратеры, космоса черные дыры.
И ты плывешь сквозь них в темноте
К берегам совершенного мира.

Мы без тебя, но всегда с тобой…

Покажи мне ночь братьев судьбы,
Что в боях за блеск остались без глаз.
Дай поводыря читать их следы,
Я приму, как есть. Вот и весь сказ.

Ему саван соткала пена морская

Увы! Стремилась я лишь муку утишить,
Чтоб снова для любви и для тебя мне жить.
Но плакать над судьбой я больше не должна,
И ненависть твою излечит смерть одна.

В тот роковой и страшный миг,
Наверное, ты крикнул — «МАМА…»!
Ни зов твой, ни последний крик
Услышать не могла, не знала…
Прости сынок, что не сумела я отвести беду твою.