Эпитафия № 1980

Вот человек Божий, человек уважаемый!

Перешли в воспоминания
Наши радости и боль.

Я сам погубил –
Уже не вернуть.
Тебя не хранил
И проклят мой путь!

Там, лучше, там светлее, шире,
Так от земного далеко…

И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как все это я любила!..»

В тюрьме жила душа моя,
И лишь со смертью обрела свободу.

Храм бога высокий, часовня, отрада,
Кресты да курганы — кругом тишина.
Покойся же мирно, прах милого брата,
Пока не восстанешь от долгого сна.

Когда могильная плита без сожаленья
Придавит робкую, изнеженную грудь,
Чтоб в сердце замерло последнее биенье,
Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь

Странное чувство покоя: в прошлом тебя уже нет,
В будущем ты превращён в Нескончаемый Свет.

В груди огонь, слеза в очах,
Давно без пищи этот пламень,
И слезы падают на камень.