Эпитафия № 1980

Все решено, и он спокоен,
Он, претерпевший до конца, —
Знать, он пред богом был достоин
Другого, лучшего венца —
Другого, лучшего наследства,
Наследства бога своего,—
Он, наша радость, с малолетства
Он был не наш, он был его…

Весь народ оплакивал ее!

Знаю, это может быть
только раз в столетье, —
ты случайно глянешь вниз
и меня заметишь…

Услышал будущего зов…

Ты возненавидел край,
Что для любого рай.
В твоей душе есть свет,
Но ей покоя нет!

Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их желтые вершины
И жгло меня — но спал я мертвым сном.

Делал/(а) доброе, справедливое и истинное пред лицом Господа, Бога своего!;;

Вот ты ушел: не видел (и не мог),
Как плачет мать, присевши на порог.

Ничего никому уж нельзя объяснить.
И уже никогда никому не понять.
Лишь возьми мою боль поцелуем своим,
Помоги страшной пытки страданья унять…

Вспоминаю я годы иные.
Рядом ты и родных голоса.
А на очи, давно уж сухие,
Как искра, навернулась слеза.