Эпитафия № 1961

Когда могильная плита без сожаленья
Придавит робкую, изнеженную грудь,
Чтоб в сердце замерло последнее биенье,
Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь

Хотел бы я, чтобы в своей могиле,
Как нынче на своей кушетке, я лежал.
Века бы за веками проходили,
И я бы вас всю вечность слушал и молчал.

Ты спрашиваешь меня, в чем смысл жизни. Но ты и есть тот, к кому обращен вопрос.

Слезы лила — да не выплакать,
Криком кричала — не выкричать.
Бродит в пустыне комнат,
Каждой кровинкой помнит.
«Господи, Господи, Господи,
Господи, сколько нас роспято!..»
—Так они плачут в сумерки,
Те, у которых умерли
Сыновья.

Hе проси-не возьму тебя с собой
Hе смотри-смысла жизни я не знаю.
Hе желай тайны выведать чужой.

Остановило время бег
и боль всю душу сжала,
Ушел из жизни человек,
каких на свете мало.

О, не кладите меня
В землю сырую:
Скройте, заройте меня
В траву густую!..
Пускай дыханье ветерка
Шевелит травою —
Свирель поет издалека,
Светло и тихо облака
Плывут надо мною…

Теперь, как ребенок, учусь жить\+\Один/(одна, сам, сама), без тебя.

Ни позабыть, ни разлюбить, ни заменить тебя нельзя.

Я подавлю глухую злобу,
Тоску забвению предам.
Святому маленькому гробу
Молиться буду по ночам.