Эпитафия № 1941

Прости, сыночек, что не сберегли тебя.
И перед смертью все слова бессильны.
Но память о тебе в живых жива:
В сердцах родных, и в дочери, и в сыне…

То ли мед, то ли горькая чаша,
То ли адский огонь, то ли хлам…
Все, что было мое, — нынче ваше.
Все для вас. Посвящается вам…

В память о вчерашнем падают на дно
две серебряных монеты.

Удивленья достойны поступки творца!
Переполнены горечью наши сердца:
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца…

Я плыл в чёрной пустоте,
Я обретал покой,
Свет в конце тоннеля, как магнит,
Тянул к себе дух мой.

Гряди Господи Иисусе!

В неведомой стране,
Где свет не сдался тьме,
Где Солнца лик не стал Луной,
А день — порой ночной.
В подгорных рубежах
И в золотых лесах
Героев помнят тех времён
И злато их имён.

Дни сочтены — утрат не перечесть…
Живая жизнь давно уж позади —
Передового нет — и я, как есть,
На роковой стою очереди…

Последний глоток перед выходом к роднику.
Кажется кто-то ищет нас где-то там вверху.

Окончил/(а) жизнь, всецело положившись на Господа!