Эпитафия № 1850

Ничего никому уж нельзя объяснить.
И уже никогда никому не понять.
Лишь возьми мою боль поцелуем своим,
Помоги страшной пытки страданья унять…

Вы, листочки, не шумите, нашу маму не будите.

И ту семью любил он страстно
И для ее грядущих благ
Истратить был готов всечасно
Избыток юных сил в трудах.

Тьма дорог туда низводит
Ни одной оттуда нет;
И отшедший не приходит
Никогда опять на свет.

Меньше нас!
Знай заранее.
Меньше нас!
Зато прочен наш строй.
И на самом краю мироздания
Встретим мы наш решающий бой!

Тебя ведь не ужасает та вечность, что была до рождения? То же и после смерти!

Над тобой цветут сирени
И шумят листы березы,
Каплет с них роса, как слезы,
На могильные ступени —
В час, когда ночные тени
От лучей дневных бегут.

Не будет уже солнце служить тебе светом дневным, а сияние луны — светить тебе; но Господь будет тебе вечным светом, и Бог твой — славою твоею! (LX.19).

Солнце чертит круг и снова за спиною как часовой,
Чуть короче жизнь и чуть длиннее тень.

Вы/ты также грусть оставили(оставил/оставила) в наследство
Любящим детям своим!