Эпитафия № 1775

О, боже праведный, тебе мы умоляем:
Столь юное созданье береги.
Её храни — она теперь твоею стала.

Наша жизнь – лишь песчинка в пустыне бесконечности.
Так попытаемся оставить хоть царапину на земной коре!

Свет был ярче тысяч солнц.
Я понял — это Бог!
Не бездушный идол,
А живой, сверкающий поток.

Есть в близости каждой предвестники смерти:
Увядшие листья, поникшие ветви,
Погасшие взгляды, безвольно упавшие в руки.
Ты ещё говоришь, но теряется ясность,
И меня поглощает тяжёлый и вязкий
Туман, сквозь который с трудом пробиваются звуки.

Он понял — прежде был он чей-то,
Теперь же нищий стал, ничей.

Словами не высказать, слезами не выплакать — Наше горе.
Ты всегда в наших сердцах.

Моя душа была на лезвии ножа.

Наш бренный мир задуман Им,
Как царство света и покоя.
Наш мир и должен быть таким,
Но где вы видели такое?

Милость Твоя, Господи, лучше, нежели жизнь! (LXII.4).

Так часто думал я, — пусть близкий смертный час
Судьба мне усладит, когда огонь погас