Эпитафия № 1495

Прячет в ладони лицо
Юный месяц — печальный и кроткий.
Он ведь знает о том, что твой сон —
Самый сладкий и самый короткий.

Жизнь уходит из рук, надвигается мгла,
Смерть терзает сердца и кромсает тела,
Возвратившихся нет из загробного мира,
У кого бы мне справиться: как там дела?

Грустно? Утри слезу.
Тихо? Лети в грозу.
Видим, как внизу
Стелется под нами…
Вековой, лес стеной…
А за ним рождаются рассветы.

И роса, и слеза
Пеленою на глазах.
В черной заводи колодца
Бродит яркая звезда…

Вот он причислен к сынам Божьим, и жребий его — со святыми!

Звуки тише,
Небо ближе –
Время вечного сна.
Нет здесь боли,
Эта доля
Только сильным дана.

Ты Сам, Господи Боже, избрал его и нашел сердце его верным пред Тобою! (IX.7 и 8).

Моя отчаяная смелость
Могла бы вызвать восхищенье,
Но только я не знаю меры.

Что жизнь его была? – Тяжелый сон.
Что смерть? – От грез ужасных пробуждение.
Спросонья улыбнулся он –
И снова, может быть, там начал сновидение.

Я потеряла рассудок,
И тех, кто сказал бы: «Держись!».
Замела маршруты,
И пропала по каплям жизнь.