Эпитафия № 1408

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я полечу к бескрайней синеве,
Из-под небес, печально вспоминая
Вас… тех, кого оставил на Земле.

Готов я душу продать,
Остаться тенью немой,
Всё, что имею, отдать,
Но лишь быть снова с тобой!

Стихнет шепот песочных часов,
Выскользнут в море алмазные четки.
Ты — мой самый несбыточный сон:
Самый сладкий и самый короткий.

Быть может, кто-то там среди светил
Их души воссоединил…

Не поздний вихрь, не бурный ливень летний
Тебя сорвал с родимого сучка:
Был многих краше, многих долголетней,
И сам собою пал, как из венка!

Дни мои, как уклоняющаяся тень; и я иссох, как трава! (CI.12).

Я пою о тропе наверх,
А сам ухожу вниз.

0 чудесе! что сие еже о нас быст таинство; како предахомся тлинию како сопрягохомся смерти; во истину Бога повелинием, якоже писано есть, подающаго преставлшемуся упокоение!

Пока земля не заставит нас спать,
Мы будем босиком танцевать по углям,
Но все же летать.

Смысл — в ритме каждого дня и часа!