Эпитафия № 1377

Да тень твою никто не порицает,
Муж рока! ты с людьми, что над тобою рок;
Кто знал тебя возвесть, лишь тот низвергнуть мог:
Великое ж ничто не изменяет.

Над ее бессмертной дрёмой
Нить Свершений потекла…

Но даже в час смерти не стану другим
И никто не поставит мне крест.
Я буду свободным, но трижды чужим
Для пустых и холодных небес.

Этот мир есть кормилец всего, что мы знаем,
Этот мир породил все, что чувствуем мы,
И пред смертью — от ужаса мы замираем,
Если нервы — не сталь, мы пугаемся тьмы.

Но для тех бессильно времени крушенье,
Чье воспоминанье
Погрузит в раздумье и из сердца слезы
Сладкие исторгнет.

Доброе утро!
Здравствуйте, дети замёрзшего дня.
Доброе утро!
Доброе утро таким, как вы, и таким, как я.

Два солнца у меня на этом и прошлом свете,
Их вместе собой укроет горько сладкий дым.

Спокойно ложусь я, и сплю: ибо Ты, Господи, один даешь мне жить в безопасности! (IV.9).

Теперь ты бредёшь дощатым полом запертых дверей.
Ты помнишь голоса своих бывших друзей.

Я так боюсь ты не услышишь,
Как громко бьётся моё сердце.
Я так боюсь, что эти искры
В тебе не смогут разгореться.