Эпитафия № 1267

Он призвал её в небо,
И она вознеслась,
С непреклонною верой
В их духовную связь.

Точку в сказании поставить пора,
Пепел страниц развевают ветра.

Я был безумен и печален,
Я искушал свою судьбу,
Я золотистым сном ужален
И чаю таинства в гробу.

И он упал — и умирает
Кровавой смертию бойца.
Жена ребенка поднимает
Над бледной головой отца:
«Смотри, как умирают люди,
И мстить учись у женской груди!..»

Ты паришь над миром…

Я знала, я — Бастилия, а ей суждено было пасть.

И Сон и Смерть равно смежают очи,
Кладут предел волнениям души,
На смену дня приводят сумрак ночи,
Дают страстям заснуть в немой тиши.

О Небо, если бы хоть раз
Сей пламень развился по воле —
И, не томясь, не мучась доле,
Я просиял бы — и погас!

О Смерть! Ты шлешь очам бессонным сон могильный,
Несчастному, кто к пыткам присужден,
Как вольный ветер, шепчешь в келье пыльной
И свет даришь тому, кто тьмой стеснен.

Свет мой!
Путеводная нить ты моя!
За собой ты ведёшь
К той, что я никогда не смогу позабыть!