Эпитафия № 1267

Я знала, я — Бастилия, а ей суждено было пасть.

За смерть ему Бог воздаст

Лишь миг цвела она меж нами
С улыбкой счастия в тиши,
Чтоб восприяли мы сердцами
Весь аромат ее души.

Вот человек Божий, человек уважаемый!

И я остаюсь на перекрёстке пока.
В моих неподвижных зрачках отражается вечность,
Окаменев, в бездну свой взгляд устремив.
И даже если взорвётся весь мир — я не замечу.

Учил ценить, а не оценивать,
На мелочь жизнь не разменять,
Любить людей и в бога веровать.
Ты многое сумел нам дать!
(Как много ты сумел нам дать!)

Плачьте о душе…

Помолчим над памятью твоей,
Затаив потери, боль и горечь…

Но память, как и смерть неистребима,
Как дождь ночной по черноте стекла.
Кровавыми осколками рубина
Она на дно хрустальное текла.

Я видел все это когда-то в кино,
И все равно я расстроен…