Эпитафия № 1221

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, как в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.

Сынуля, наш родной, любимый.
Как рано солнышко погасло для тебя.
За что жестоко так накfзаны судьбою?
Унес ты сердце наше навсегда.
Живем надеждой встречи мы с тобою.

Мне безразлична судьба мироздания,
План мой вселенский никто не поймёт.

О, боже праведный, тебе мы умоляем:
Столь юное созданье береги.
Её храни — она теперь твоею стала.

Но разве смерть живые пригласят на менуэт?

Дорогой, любимой, единственной от ———

Точно жизнь мою убили.
Из последних жил
В сиром муроке в две жилы
Истекает жизнь.

Придавили груди мне крышкой гробовою,
Заковали рученьки медные замки.

Ничего…Темнота…Тишина…
Это что? Отчаянье? Слабость?
Может, во всем виновата весна?
А быть может – душевная старость?
Что с того, что ты можешь творить?
Ну и что! А кому это надо?..
Горечь такую…водой не залить.
Хамство – вот мне сегодня награда.
Спросишь, зачем же дарила себя?
Ты ведь знала, ответа не будет.
Ты ответишь, — они же друзья,
Самые милые, близкие люди.
С кем же радость свою разделить?
С кем счастьем своим поделиться?
Вы понимаете – я хочу жить
Так, чтоб жизни своей не стыдиться.

Тебе еще бы жить и жить и очень жаль, что это невозможно, тебя любить мы будем, помнить и скорбить, смириться нам с твоей потерей очень сложно…