Эпитафия № 4407

С двух сторон сгорела,
Сожжена моя свеча.
Как все потемнело,
Небо и земля, прощай!

Ты зачем ушел, родной,
Спать в земле сырой?
Ты зачем меня оставил
Маяться одной?;;

Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда

В этой игре ты не высчитал масть,
Тебе очень трудно теперь.
Ты сидишь за столом, ты лелеешь свой страх,
Страх перед тем, что тебе укажут на дверь.

Жив Господь, избавлявший душу мою от всякой беды! (3 кн. I.29)

Я выпил тишину из хрупкого бокала
Хрустальных грёз, переступил черту,
Накрыл безмолвным звездным одеялом
Сна наготу,
И по тропе над пропастью нирваны,
Сквозь ливни слёз
Ушел, оставив все, походкой пьяной,
Богат, как Крёз…

Померкли звёзды, и уныло
Поникли блеклые цветы…
Когда же, сердце, все, что было
В той жизни, позабудешь ты?

Мужайся, сердце, до конца!
И нет в творении творца!
И смысла нет в мольбе!

Я падаю в давящий мрак глухими ночами,
В мир жестокий, где всё не так, в глубь разочарований.
И рождаю ловушки ума, как будто не знаю,
Что придумала бездну сама и вела себя к краю.

Порознь с вами мы пойдем:
Вы — к людям, я — туда,
Где все будем…