Эпитафия № 4391

Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет! (CII.15).

Догорит прощальная свеча,
И глаза наполнятся слезами.
Трудно жить на свете без тебя
И поверить в то, что ты не с нами

Я жил, как ты, любил и пил.
Теперь я мертв — налей полнее!
Не гадок мне твой пьяный пыл,
Уста червя куда сквернее.

Думать о будущем нет причин.

Господи Иисусе Христе, в наших слезах прими его покаяние.

Не может быть! не может быть!
Она жива!.. сейчас проснется…
Смотрите: хочет говорить,
Откроет глазки, улыбнется,
Меня увидит, обоймет
И, вдруг поняв, что плач мой значит,
Ласкаясь, нежно мне шепнет:
«Какой смешной! о чем он плачет!..»
Но нет!.. лежит… тиха, нема,
Недвижна…

Так в вечность смотрят —
Мирно и бесстрастно.
(Тихо, мягко и покойно.)
(эпитафия под фотографией покойного)

Зачем не к ликам, старостью измятым,
Пришла ты, Смерть, а сорвала мой цвет?
— Затем, что в небесах приюта нет
Запятнанному тленьем и развратом.

Смерть нанести не пожелала рану
Оружьем лет и преизбытком дней
Красе, что здесь почила, — дабы ей
Вернуться ввысь, не потерпев изъяну.

Будет осень и снова зима,
Расцветут тополя и березы,
Только с нами не будет вас
Не унять наши горькие слезы.