Эпитафия № 4291

Горя от утраты не измерить,
Слез и боли сердца не унять.

Что есть душа? И в той стране
Живешь ли ты? Нашел ли там
Ты мать мою? Пришлось ли вам
Обняться снова и любить?
И вечно ль будете вы жить?

Разве жизнь – лишь одна суета,
Стресс, надрыв, напряжение сил,
И забвеньем покроют года
Сиротские звезды могил?

Он мудрецом не слыл, и храбрецом не слыл,
Но поклонись ему – он человеком был.

Теплом и светом согревала. Но… Свеча сгорела.

Кто нам скажет рассказ этой смерти безмолвной?
Кто над тем, что грядет, приподнимет покров?
Кто представит нам тени, что скрыты, как волны,
В лабиринтной глуши многолюдных гробов?
Кто вольет нам надежду на то, что настанет,
С тем, что здесь, что вот тут, что блеснет и обманет?!

Помяни меня, Боже мой, и не изглядь усердных дел моих

Я умираю, не сделавши ничего, что эти люди злостно выдумали на меня! (XIII.43).

Вестник утраты —
Пульс тишины
Станет бессонницей душ
В час полной луны.

Прочь гоните слепое отчаяние!
Скорбь-печаль пусть наружу выльется.
Возвращайтесь жить, обещая мне:
«Любим, помним! Когда-то увидимся!»