Эпитафия № 4252

Я умер, подчинившись естеству.
Но тыщи дум в моей душе вмещались.
Одна на них погасла — что за малость?!
Я в тысячах оставшихся живу.

Хватит храбриться, участь у всех нас одна:
Самоубийство это уже не война.

О Небо, если бы хоть раз
Сей пламень развился по воле —
И, не томясь, не мучась доле,
Я просиял бы — и погас!

Ты плетёшь свой венок
Из траурных лент,
Из увядших цветов
И почерневших колосьев.
Но кто знает, чем обернутся
Холода и потери
Для того, кто умел верить?
И кто знает, когда над водою
Взойдёт голубая звезда
Для того, кто умел ждать?

От страха смерти я, — поверьте мне, — далек:
Страшнее жизни что мне приготовил рок?
Я душу получил на подержанье только
И возвращу ее, когда наступит срок.

Там, в синеве, мы встретим наши зори,
Все наши сны продлятся наяву.
Я за тобой, поверь, мой милый, вскоре
За тем же сном в безбрежность уплыву.

Жизнь и смерть – всего лишь два мгновенья.
Бесконечна только наша боль…

Свет озарил мою больную душу

Аз в путь мой шествую; но память творите о мне с песнию: аллилуиа!

В этот мир приходит время без страдания и бед,
Где насилию и войнам места больше нет.
Только этот день наступит через много-много лет,
А пока — да воссияет Солнца свет!