Эпитафия № 4178

Страшно падать и страшно летать,
Страшно жить, а потом умирать

В год . . . . . . . . .
Было у меня две дочери, —
Так что мучилась с мукой
И за всем вставала в очередь.

Запрыгал мелькающий бешеный град
Врасплох был захвачен испуганный сад
С грозою обняться и слиться хотел
Погиб — и упиться грозой не успел.

Сколь краток смертных век
Сколь жребий не известен!
Сегодня мертв лежит
Кто молод был и честен.

Жажда жить сушит сердца до дна…

В последний час рассудок и душа
Друг другу улыбнулись…

Ты уснул навсегда светлым днем февраля
И в секунду для нас опустела Земля,
Но теперь в Небесах обретя свой покой,
Вечно помни, любимый — наше сердце с тобой…

Я не верил, что я мёртв,
Я слышал брань и плачь.
Видел, как над телом там внизу,
Шаманил старый врач.

Плохо, если о тебе некому заботиться. Еще хуже, если не о ком заботиться тебе.

Испокон веков земля
Усмиряла миг,
Укрывала тишиной
Крик.