Эпитафия № 4122

Тот, кто воскрес,
Смотрит с небес,
Взгляд полон вселенской тоски.

До судорог, до бреда, до рыдания,
До порванных от напряжения жил
Я сохранял свои воспоминания,
Которыми все эти годы жил.

Забыв и радости земные,
И милосердия дела,
Ты, покидая нас впервые,
За сыном-отроком ушла.

Можешь стереть все файлы,
Можешь устроить битву,
Только оставь мне
Мою опасную бритву.

В недра планеты уводят меня
Призраки каменных древних гробниц,
Тусклой тяжёлой бронёю звенят.
Я новый пленник подземных темниц.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

По имени Смерть,
По жизни Коса,
По крови Кристалл,
По судьбе Полоса,
По вере Любовь,
По религии Крест,
По сути Опричник Небес.

Пока глаза отражают свет,
Мы будем черны, мы будем чернее, чем ночь,
Но все же светлее, чем день.

Мой нежный
Цветочек,
Срывая твои лепестки,
Я в лунные ночи
Сама не своя от тоски.

Проходящий, остановись!
Обо мне, грешном, помолись.
Я был, как ты.
Ты будешь, как я.