Эпитафия № 4117

Спи, бедняк! Ты честно бился,
До утраты сил, с нуждою;
Умер ты, но не склонился
Пред неправдою людскою,
Потому-то над тобою
Речь людская не слышна.

Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому! (LXXXIII.3).

И боль пpошла, и yмеp стpах в дyше…

Вечные сумерки здесь,
Нет ни друзей, ни врагов
Там ветра нет, там странный замок стоит
На краю времени!

Она наблюдала за хозяйством в доме своем и не ела хлеба праздности! (XXXI.27).

Смотри, как в саван
туман наряжает озера,
Как стелет звезды по самой воде
поднебесье.

Любимый образ твой
И материнская добродетель
Не угаснут в наших сердцах

Я и сам мечтал когда-то
Раскачать безумный этот мир,
Но умчалось все куда-то.
Все прошло, как с белых яблонь дым.

Но если всё же в одну из ночей,
Кто-то из тех, кто в огне, поманит петлёй,
Пой!
Пой до рассвета, до бурных лучей,
Пой, пока утро не вытянет душу из дыр
Этих мёртвых очей.

Но разве смерти нужен пригласительный билет?